Пленённая  - Эрика Адамс

– Извини, Алтана. Но здесь по-другому – никак.

***

Я разглядываю волчонка. Между нами небольшое расстояние, длиной всего в несколько локтей и прутья решётки. Он наливает в глиняную кружку воды и ставит на землю возле клетки, осторожно двигая в мою сторону.

– В нижнем городе не выжить в одиночку, – словно извиняясь, говорит он.

– Разве я спрашивала тебя о чём-то?

– Нет, – поджимает губы миркхиец и теребит пальцами нижний край грязных лохмотьев.

– Что дальше?

– Не знаю. Агзам велел «крысёнышам» обращаться с тобой аккуратно.

– С чего бы это?

Миркхиец молчит, поджав губы.

– Перестань, чомпот. Развлеки меня рассказом. Судя по всему, я здесь надолго. И опять не нашлось никого понадёжнее тощего мальчишки, чтобы проследить за мной.

– Всё просто – тебе некуда бежать. Если только ты не можешь перегрызать зубами железо или просачиваться сквозь песок. Но если тебе этого кажется мало, там, – машет миркхиец, – два «откормыша» Агзама. Они не такие дружелюбные.

– Верю. С чего вдруг такая честь, обращаться со мной аккуратно?

– Верхние ищут тебя, Артемия.

– Беглые рабы нынче на вес золота?

– Не все. Но та, что отравила Молчуна, интересует верхних.

Глупое сердце пропустило удар. Мне даже не нужно спрашивать, о ком именно говорит миркхиец – и без того понятно.

– Это правда, да? – тёмные глаза миркхийца загораются огоньком.

– Так говорят? – как можно спокойнее спрашиваю я.

– Да. Так говорят.

– Пусть говорят. Он уже мёртв?

– А вот это уже неизвестно.

Слышится окрик, и миркхиец расторопно поднимается на ноги, спеша на зов. Надо же. Кто бы мог подумать, что тощий исполосованный мальчишка окажется таким живучим и умеющим приспосабливаться, в то же время не изменяя самому себе. Тёмные глаза, как всегда, полыхали потаённым огнём. Может, он и научился покорности, но явно только напоказ. Дождётся удобного момента – и удерёт. Научиться бы и мне приспосабливаться. К горлу подкатывает желчь, того и гляди, выплеснется. Я тянусь за водой. У неё немного затхлый привкус, но это вода, наконец-то.

А потом – ничего. Простое ожидание, время утекает в никуда. Я так и сижу за прутьями решётки. Спустя некоторое время появляется худой старик с обезображенным лицом и аккуратно ставит глубокую кружку. В кружке какое-то густое, тёплое варево. Видя, что я не тороплюсь приступать к еде, он тычет пальцем в свой безъязыкий рот и поглаживает впавший живот. Трясущиеся пальцы и жадный блеск в глазах выдаёт его голод, но он всё время озирается по сторонам, словно боится, что его могут увидеть. Я решаюсь отхлебнуть и не замечаю, как проглатываю почти всё содержимое кружки. Немного склизкое, с противным привкусом, но сытное. Я оставляю старику немного и отдаю кружку. Он обрадованно опрокидывает её в себя и тщательно собирает пальцами со стенок остатки.

Что задумал царёк крыс?.. Если хотел выдать меня верхним, уже бы непременно это сделал. Значит, обдумывает другие варианты. А это уже хоть какой-то шанс. Не торопится расставаться с ценной беглянкой из верхнего города. Что же у него на уме?.. Я ещё раз прокручиваю в голове скудные сведения, что передал мне миркхиец, пытаясь зацепиться хотя бы за что-то. Змеи, змеи, змеиное логово. Что такого мог унести один-единственный человек? Нечто очень маленькое, но ценное. То, что можно при должном усилии забрать у него. Временно одолжить, как сказал волчонок.

Пора нацепить на лицо непроницаемую маску и начать играть на своих условиях. Если подземный царёк верит в ценность беглянки и опасность, что она собой представляет, не стоит его в этом разубеждать. Я растягиваюсь на земле, давая усталому телу передышку, и поглаживаю мягкую шкурку грызуна, примостившегося рядом. Здесь, под землёй, темно и тихо. А над нашими головами в верхнем Амджаде переполох. Кому-то мешал Инсар?.. И мой побег дал повод думать, что виновата в этом именно я. Выжил ли он?.. Я перехватываю ростки беспокойства и тревоги за него. Не стоит. У меня есть проблемы поважнее, чем лить бесполезные слёзы по возлюбленному, которому на меня плевать. Наверное, так правильнее. Каждый сам за себя.